Иностранный рынок

Есть два пути. Можно купить Биткоин напрямую. А можно присмотреться к IShares Bitcoin Trust (IBIT 0.28%). Самый крупный спотовый ETF, с активами в 57 миллиардов долларов. Звучит солидно, как бункер. Но что лучше? Что позволит нам выжить в этом цифровом апокалипсисе?

Словно отголосок давно забытой легенды, 31 декабря ознаменовало завершение шестидесятилетней одиссеи Уоррена Баффета, человека, чье имя стало синонимом инвестиционной мудрости. Berkshire Hathaway, выросшая из скромного текстильного предприятия в колоссальную империю, теперь переходила в руки Грега Абеля, преемника, чья тень еще не накрыла собой всю широту наследия Баффета. Но даже в преддверии ухода, Оракул Омахи не прекращал свою игру, словно старый капитан, корректирующий курс судна в бушующем море.

Итак, Covalis, эти, скажем так, энтузиасты, приобрели 2,080,550 акций Core Scientific. Похоже, они решили, что это куда интереснее, чем, скажем, коллекционировать марки. Повышение стоимости позиции, разумеется, радует их кошельки. Хотя, признаться, я всегда подозревал, что у них там бездонные сундуки.

Joby Aviation (JOBY 4.79%) пока не входит в их число. И это, пожалуй, к лучшему. Она стоит на пороге, на самом краю возможного взлета, при условии, что ветер регуляторов будет попутным. Как первопроходец в зарождающейся отрасли электрических вертикальных взлетно-посадочных аппаратов (eVTOL), Joby пытается пробиться на рынок, оцениваемый в пять триллионов долларов: воздушная мобильность. Это, знаете ли, как попытка построить дорогу к звездам. Долгий путь, и не факт, что в конце будет город.

Так вот, Scott R. Lovett, президент по маркетингу Fastly, избавился от 73 715 акций. На 1,6 миллиона долларов. Сумма, конечно, приличная. Я, если честно, за такую сумму могу только мечтать о новом диване и, возможно, о курсах по управлению личными финансами. Но вернемся к Lovett. Он, как выясняется, просто оплачивал налоги. Ну, то есть, все как у людей. Но почему-то я все равно чувствую себя немного обманутым.

Мистер Баффет отошел от дел, передав бразды правления Грегу Эбелу. В своем последнем послании акционерам Эбел дал понять, что не намерен вносить существенные изменения в структуру Berkshire Hathaway или ее внушительный портфель, оцениваемый в 311 миллиардов долларов. И это мудро. Зачем что-то менять в механизме, который столь безупречно работает? Berkshire, очевидно, не собирается спешно распродавать свои доли в таких гигантах, как Apple или Coca-Cola. Что, в общем-то, весьма предсказуемо. Потому что гений всегда узнаваем, даже в отставке.

В этом письме, написанном сухим языком юристов, сообщалось об ограничении выплат – всего лишь 5% от общего объема паев, числившихся на конец декабря. Словно кто-то пытался удержать воду в продырявленном ведре, надеясь, что напор стихнет сам по себе. Фонд уже вернул около 169 миллионов долларов инвесторам в этом квартале, что составляло почти половину от запрошенной суммы. Это был не просто финансовый маневр, это был сигнал – тихий, но настойчивый, как шепот ветра в заброшенном саду.

Сначала я подумал, что это какой-то сигнал к продаже. Как будто Биалеки предвидит что-то плохое и пытается выйти из игры. Но потом я углубился в детали и понял, что все не так просто. Оказалось, что это были не совсем обычные продажи. Акции были конвертированы из одного типа в другой, прежде чем были проданы. Что-то вроде финансовой алхимии. Я, конечно, не алхимик, но понимаю, что это может быть сложно.

Выручка компании увеличилась на 22% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, достигнув 110 миллионов долларов. Чистая прибыль (non-GAAP) выросла на 37%, составив 19 миллионов долларов (0,22 доллара на акцию). Эти показатели значительно превзошли консенсус-прогнозы аналитиков, которые оценивали выручку в 63 миллиона долларов, а прибыль на акцию (non-GAAP) в 0,13 доллара.

И бензин, сей предмет первой необходимости для современного человека, взлетел в цене. Рубль к рублю, копейка к копейке, и вот уже средняя цена за галлон достигла трех долларов и пятидесяти четырех центов. Шестьдесят два цента за месяц! Подумайте только, как много можно было бы сделать на эти деньги, сколько хлеба можно было бы купить, сколько детей можно было бы накормить. Но нет, эти деньги пойдут на наполнение кошельков тех, кто давно забыл о человечности.