Кирилл

Недавно этот ETF подешевел более чем на треть от пика. Почему? Потому что на Уолл-Стрит решили, что искусственный интеллект (AI) вот-вот уничтожит всю традиционную софтверную индустрию. Как в плохом голливудском блокбастере. Было две основные причины для паники. Первая – что AI-помощники вроде Claude Code позволят компаниям создавать свои собственные версии популярных программ, делая старые ненужными. Вторая – что если AI сократит потребность в сотрудниках, использующих софт, то у компаний, продающих лицензии, резко упадут доходы. Как будто кто-то решил, что бухгалтеры вот-вот будут заменены на говорящие калькуляторы.

Вышла компания на биржу в июле, помахала публике, а потом, как водится, немного осела в кресло. Упала даже ниже цены первичного размещения в 33 доллара. Но, как говорил незабвенный Остап Бендер, «Запад нам ничего не должен, и мы ему тоже». И Figma, надо отдать ей должное, решила не унывать.

Восторг инвесторов от инициатив Alphabet в области искусственного интеллекта (ИИ) за последний год поднял стоимость акций в небеса. Однако сегодня, словно внезапный порыв ветра, акционерам напомнили, что все эти инновации, знаете ли, стоят денег. А денег, как известно, в чулан не заваливаются.

VYM, фонд Vanguard High Dividend Yield ETF, подобен обширной библиотеке, содержащей шестьсот с лишним томов. Его принцип – охватить всё, включив в индекс компании, прогнозируемые как щедрые на выплаты. Это стратегия всеобщего распределения, лишенная четкого фокуса, подобно карте, изображающей не конкретный путь, а все возможные маршруты.

Итак, что заставило акции AST SpaceMobile взлететь в мае? И стоит ли сейчас, в июне, поддаваться этому искушению, рискуя капиталом в этой, казалось бы, многообещающей, но столь же опасной игре?

Задолго до открытия торгов, Камтек обнародовал информацию о заказе на сумму 55 миллионов долларов от одного из лидеров аутсорсинговой сборки и тестирования полупроводников (OSAT). OSAT, для тех, кто не знаком с тонкостями этого процесса, – это мастерская, где чипы получают свою окончательную форму, подобно тому, как скульптор придает мрамору очертания судьбы. Именно здесь, в этих лабиринтах микроскопических схем, рождается функциональность, которую мы привыкли считать даром небес.

Когда-то казалось, что XRP – это неотъемлемая часть замысла Ripple, компании, стремящейся изменить мир платежей. Идея была проста и элегантна: предоставить банкам мгновенную ликвидность, мост между валютами. Банк мог бы конвертировать свои средства в XRP, отправить их за границу, и получатель мог бы мгновенно обменять XRP на свою валюту. Никаких задержек, никаких валютных рисков. Ripple, безусловно, блестящая компания, одна из самых перспективных в финтех-секторе, с более чем тремя сотнями банков-партнеров и оценкой в 50 миллиардов долларов. Поговаривают даже о возможном выходе на IPO, хотя руководство компании пока не спешит с этим решением.

Стоимость сделки рассчитана на основе цены, указанной в форме 4 SEC ($56.49), а стоимость пакета – по рыночной цене на 29 мая 2026 года ($56.46). Словно два зеркала, отражающие друг друга, но с едва заметным искажением.

Многие из этих компаний – взять хотя бы Nvidia – выросли до размеров, которые сложно себе представить. Триллионы долларов! И именно они, как правило, тянут Nasdaq-100 вверх. Впечатляет, конечно. И если копнуть глубже, то выясняется, что технологический сектор составляет более 60% всего индекса. То есть, если у технологий дела идут хорошо, то и Nasdaq-100, как правило, взлетает. А если что-то идет не так… ну, вы понимаете.